Воскресенье, Июль 21, 2019
ГЛАВНАЯ > Сплетни и новости шоубиза. > Илья Найшуллер об амбициях, кино и жизни

Илья Найшуллер об амбициях, кино и жизни

Накануне выхода двух зрелищных клипов, снятых Ильей Найшуллером для собственной группы Biting Elbows, «РБК Стиль» пообщался с режиссером «Хардкора» о его амбициях, кино и жизни.

Пример режиссера Ильи Найшуллера доказывает, что качество куда важнее количества. Он не стремится штамповать кассовые фильмы «под поп-корн и колу», зато его триллер «Хардкор», снятый от первого лица, собрал в мировом прокате $14 млн. Как продюсер Илья инвестирует честно заработанные деньги с умом — и выигрывает. Так случилось с комедией «Я худею», заработавшей в прокате более $11 млн при бюджете около $2 млн. В конце концов, Илья — музыкант. И пускай его инди-рок-группа Biting Elbows пока не значится в числе хедлайнеров мировых фестивалей, зато Илья записывает на редкость качественную музыку и, что особенно важно, снимает хитовые клипы.

Так, предтеча «Хардкора» — клип Bad Motherfucker, снятый в 2013-м на GoPro, — собрал на YouTube более 42 млн просмотров и распахнул перед Найшуллером все двери. Найшуллер срежиссировал популярное (почти 135 млн просмотров) видео на трек «False Alarm» для The Weekend и плодотворно посотрудничал с группировкой «Ленинград» (помните огненный во всех смыслах «Вояж» и «Кольщика» про беспредел в цирке?). И вот режиссер порадовал двумя свежими клипами для собственной группы — «Heartache» и «Control» — с Александром Палем, Кириллом Нагиевым, Евгением Куликом и моделью Лизой Адаменко в главных ролях.

— Можно ли сказать, что вы просто сняли один большой клип, разбив его на две части?

— Нет. Изначально мы планировали выпустить только один — жесткий. Затем в разговорах с Сашей Палем поняли, что хочется добавить драматической арки, поменять начало. В случае с песней «Control» это было невозможно, но к тому моменту я дописал трек «Heartache», и выяснилось, что эти две песни-сестры рассказывают об одном и том же, только с разных ракурсов. Я подумал, что классно будет сделать два клипа с разным настроением и выпустить их в один день. С точки зрения пиара это тупейший ход, но Biting Elbows никогда и не отличались блестящей пиар-стратегией.

— Почему тупейший?

— Если бы так поступила суперизвестная группа, зрители были бы в восторге. В нашем случае есть риск, что один из клипов — либо спокойное вступление, снятое за один день, либо мини-блокбастер, который снимали четыре смены по 20 часов, — пропустят. И потом, мы отнимаем у зрителя восемь минут жизни — довольно существенный отрезок времени. Хотя, на мой взгляд, оно того стоило.

 В первом клипе — фокус на отношениях слабослышащей пары. Почему, на ваш взгляд, тема людей с ограниченными возможностями на больших экранах до недавнего времени не затрагивалась? И только в мае вышел сериал «Толя-робот» про парня с протезами рук и ног.

— «Толя-робот» — довольно старая идея. Когда сценарист Николай Куликов рассказал ее мне, я ответил, что вряд ли удастся снять нечто подобное — тема не попсовая, сложная, а в России выпендриваться не привыкли, все снимают аккуратно. Поворотным в этом вопросе, думаю, стал прошлогодний фильм «Небоскреб» с Дуэйном Джонсоном — по сюжету у его героя протез ноги. Наконец-то люди вкурили, что отсутствие ног, рук, зрения, слуха никак не делает человека хуже. Маленькая эволюция внутри общества — прекрасно же.

Почему меняется отношение к ЛГБТ-сообществу? Почему понемногу принимают трансгендерность? Почему женщины получили право голосовать, в конце концов? Потому что люди воюют за собственные права и находят союзников за пределами своих социальных групп. Общество работает над собой, и это здорово.

 А почему вам важно было показать это в клипе?

— В сценарии была пауза с длинными разговорами — больше походило на короткий метр. Я понял, что хочу сократить эту часть так, чтобы клип не казался нравоучительным. И подумал о языке жестов. Под него я написал субтитры для YouTube, но в итоге решил от них отказаться: все было понятно без слов. Самая важная фраза в клипе — последняя. «Even if I’m right for you, it doesn’t mean you’re right for me» («Даже, если я подхожу тебе, это не значит, что ты подходишь мне». — «РБК Стиль») — обычная жизненная ситуация. Еще один важный момент: главная героиня не злодейка. Если парень делает предложение публично, но при этом он не прощупал почву и не уверен в положительном ответе, то он сам виноват.

— Саша Паль играл главную роль в снятом вами клипе «Вояж» группировки «Ленинград», теперь появился в клипах Biting Elbows на пару с Женей Куликом. Когда стало модным снимать профессиональных актеров в российских клипах? Шнуров всех приучил?

— «Ленинград» точно не первые стали приглашать актеров в клипы, но сделали это своей фишкой. Ну а что? Всем удобно: и режиссерам, и артистам. При условии, что сам клип не провальный, конечно. Пол Ньюман сказал: «Большая звезда не сделает плохой фильм хорошим, но сделает хороший фильм хитом». Главное — не звать артиста в качестве приманки, лишь бы заставить всех обратить внимание на твое отвратительное видео.

 Вы как-то говорили, что насилие и кровь на экране всегда вызывают зрительский интерес. Но не кажется ли вам, что, когда кровь течет из клипа в клип, это уже не трогает?

— Моду на кровь и жестокость задал еще Шекспир: во время спектаклей актеры театра «Глобус» протыкали спрятанные под костюмами овечьи мочевые пузыри, наполненные кровью. В моем кино крови на порядок меньше. Я больше скажу: клип «Control» должен был получиться более жестким. Но зачем? Пусть зритель фантазирует. Я не хотел смаковать жестокость.

Года три назад кадр, в котором девушка влетает в столб, снимался бы мною в рапиде (замедленная съемка. — «РБК Стиль») с разрывом тела. Но на этот раз мы сделали 25 версий графики этого кадра и потратили три недели на его обработку ради полутора секунд экранного времени. Мне нравится такая молниеносность: моргнул — пропустил самое интересное.

Вообще, моя задача — не показать, как я меняюсь, а сделать видео, подходящее под каждый конкретный трек. Скажем, когда я снял несвойственный мне клип «Цой» для «Ленинграда», зрители обрушились с негативом. Хотя клип светлый, добрый, семейный и очень дорог мне. В случае с Biting Elbows у меня окончательно развязаны руки: я сам себе заказчик и сам себе исполнитель. Очень удобно. Напрягают только внутренние диалоги, когда Илья-режиссер порывается снять очередной дубль, а Илья-заказчик твердит, что еще один не потянем по деньгам.

 Клипмейкеры не так давно стали полноценными звездами. Как это вообще получилось?

— Да просто мало хороших режиссеров, вот они и запоминаются. Ну а способствовала этому золотая эпоха MTV, когда в титрах к клипам начали указывать авторов. Самым известным был тогда человек с говорящим именем Хайп Уильямс, снимавший группам вроде TLC видео в неофутуристическом стиле. Он продвигал себя как бренд и в начале каждой работы писал: «Hype Williams Presents».

В России, мне кажется, первым так начал делать Павел Худяков. Что до меня, я не подписался под тремя первыми клипами, равных которым в России на тот момент не было. Но со временем я понял: когда ты не указываешь собственное авторство, тебя не существует. Вот указал я авторство в Bad Motherfucker — и пришло признание. На мой взгляд, заслуженное. Клип активно смотрели по всему миру, что для русских видео не свойственно. Ну, разве что мультик «Маша и медведь» вышел за пределы СНГ и собрал какие-то невиданные миллиарды просмотров на YouTube.

«Хардкор» вышел через три года после Bad Motherfucker — и снова успех. Просто я делаю весьма необычные вещи, отличающиеся от среднерыночных, тем и привлекаю. При этом у меня совершенно нет задачи хайпануть, иначе запустил бы уже множество проектов. Просто есть режиссеры-ремесленники, которые тихо-спокойно делают фильм за фильмом и особо не высовываются, а есть Тарантино и Финчер. Я двигаюсь в эту сторону, к рок-звездам режиссуры. И знаю, что если мое имя указано в конце работы, значит, это классная работа и вы, как минимум, не пожалеете потраченного на нее времени.

 А как участники Biting Elbows относятся к тому, что их фронтмен в первую очередь — режиссер?

— Они понимали это с самого начала. Но был один болезненный момент в 2013 году: только-только вышел Bad Motherfucker, а группе поступило предложение выступить на разогреве у Pixies в первом за последние 20 лет их туре по США. Я не мог поехать, потому что приступил к «Хардкору».

Вообще, нам часто приходили контракты от хороших западных лейблов, да так и остались лежать. Но свои музыкальные амбиции я все-таки реализовал: наши треки приносят удовольствие людям со всего света. Осталось поездить по миру, поиграть на больших площадках. Не хочу показаться нескромным, но в мире большое количество весьма популярных групп, делающих менее интересную музыку, чем мы. Поэтому все шансы есть. Посмотрим, как фишка ляжет.

 На протяжении года вы рассказывали, что работаете над пятью проектами параллельно. Можно небольшой апдейт: что это за проекты?

— У одного очень хорошего продюсера, выпустившего «Черного клановца» и «Прочь», лежат два моих сценария. Он готов за них браться, вопрос — в каком порядке. Проекты не особо дорогие, но сработают только при наличии звезд, поэтому все упирается в кастинг.

Еще мы с Люком Бессоном готовили ремейк плохого японского фильма с гениальной идеей. Адаптировали под американский рынок, сделали три классных драфта в духе Тони Скотта, но начались проблемы с авторскими правами. В отличие от западного мира, в Японии права на экранизацию принадлежат не двум-трем компаниям, а двенадцати инвесторам. Не знаю, выйдет ли фильм в конце концов или нет, но очень горжусь сценарием.

Еще есть ТВ-сериал.

 «Карамора» с Данилой Козловским?

— Нет, от него я отказался в пользу американского проекта. У ребят с ТВ-3, отвечающих за «Карамору», остался крепкий сценарий, над которым я работал с Сашей Фоминым, и снятый мною пилот.

 А нет опасения, что кто-то другой снимет сериал хуже, чем могли бы снять вы?

—Есть. Но я и так доволен не всем, что снял. Очень надеюсь, что ребята переснимут одну сцену, в самом начале, — накала маловато. Возможно, даже Данила и доснимет.

 Как вы, кстати, относитесь к его режиссерским амбициям?

— Считаю, что надо снимать, если хочется. Данила — сумасшедший трудоголик. Есть хорошие примеры актеров, переквалифицировавшихся в режиссеры. Мел Гибсон, например. Чарли Чаплин со своим «Великим диктатором». У меня в данном плане нет предрассудков. Это в детстве я говорил: «Режиссура — мое! Не смейте сюда лезть!» А теперь понимаю: чем больше будет режиссеров, тем больше будет хороших фильмов — в конечном счете выиграют все. Поэтому я Козловского очень поддерживаю.

В России выпендриваться не привыкли, все снимают аккуратно.

 

 Вернемся тогда к американскому проекту.

— Шоураннер топовых шпионских триллеров сказал, что сценарий сериала — самое свежее из того, что он читал за последнее время. Загвоздка в том, что канал, с которым он сотрудничает, не готов запускать такой масштабный проект — приходится ждать окончания его контракта. Сюжет мы с Ладо Кватанией придумали лет 10 назад. Изначально должен был выйти трехчасовой полнометражный фильм, но американские продюсеры посоветовали превратить его в восьмисерийку с огромным количеством фишек и неожиданных ходов.

Еще я только что закончил адаптацию бестселлера The New York Times «Покидая Берлин» о 1949-м, когда американцы отправляли самолеты с продуктами в раздробленный Берлин. Это история еврейского писателя, сбежавшего в свое время из Германии в США, где он стал успешным сценаристом, но из-за тяги к коммунизму конгрессмен Никсон выкинул его из страны и отправил обратно,  уже в ГДР. Герой обнаруживает разрушенный город вместо социалистического рая и путается в нитях шпионских интриг. Проект многообещающий, посмотрим.

Но самый мой любимый проект — вестерн. В духе «Старикам тут не место», только если бы его написал Тарантино. У меня гениальный соавтор, которого посчастливилось найти в самом начале его пути. Понимаю, это звучит крайне претенциозно, но он пишет диалоги то как у братьев Коэнов, то как у Квентина, — настолько высокий уровень. Но опять же, пока это лишь слова. Посмотрим, получится запустить его в работу или нет.

 Давайте поговорим о кинопрокате. Кажется, что стриминговые платформы сегодня побеждают кинотеатры. Когда-нибудь режиссеры и продюсеры перестанут окончательно зависеть от количества проданных прокатных лицензий и билетов?

— Не перестанут, париться будут всегда. Кино — это лотерея. А вдруг мой фильм сейчас выстрелит и я разбогатею? Netflix, например, забирает лотерейный билет, взамен предлагая создателям   компенсацию в виде больших гонораров. Что неплохо, но мне хочется сохранить небольшую надежду на оглушительный успех, который при желании можно монетизировать в квартирку в Монако.

 В чем принципиальная разница между киноиндустрией на Западе и в России?

— В бюджетах и конечных целях. Самая простая съемочная смена там будет стоить $70 тыс., и все работают на результат. Конкуренция слишком высокая, чтобы пускать все на самотек.

Сложно бывает с юристами — при каждом удобном случае все подают друг на друга в суд. Не дай бог пистолет выстрелит на съемочной площадке без предупреждения, это же прямой повод для искового заявления. Поэтому часто доходит до абсурда: «Внимание! Передаю пистолет артисту. Артист, ты в курсе, что пистолет заряжен? А ты в курсе, что буфетчица в курсе, что он заряжен?»

Всех до единого надо оповестить о заряженном пистолете. У нас бы просто надели беруши и сняли уже 20 раз эту несчастную сцену, и никто бы при этом не пострадал. Нет, конечно, погоня за безопасностью — это здраво, но зачем же переигрывать?

 В российском кино тоже полно странностей. Что вы думаете о привычке Минкульта передвигать даты западных премьер в угоду отечественным патриотическим фильмам?

— Если есть конкурентный рынок, пусть он будет открытым. С другой стороны, если госструктура дает свои деньги на фильм и может помочь создателям отбить их, подвинув в прокате фильм «враждебной» страны, это очень логичный и ожидаемый ход. Хотя почему бы не попробовать начать делать хорошее кино, которое будет составлять реальную конкуренцию западным картинам?

 К слову о хорошем кино. Почему «Я худею» — единственная за последнее время нестыдная российская комедия? Наши режиссеры, кажется, совсем отошли от этого жанра в сторону арт-хауса.

— Просто режиссер Леша Нужный и сценарист Коля Куликов — отличная команда. Вообще, там все сошлось: и кастинг отличный, и инвесторы прекрасные. Кстати, я — единственный дурачок, вложивший личные деньги. Вообще-то так не принято, но после прочтения сценария я сразу поверил, что они отобьются. У меня и задача стояла — просто не потерять бабки и поучаствовать в хорошем кино.

 Так все-таки нет ощущения, что российское кино — все больше про драму, про надлом?

— Это же режиссерский взгляд на мир, а не тенденция. Художники снимают то, что чувствуют. Здорово, что люди выражают эмоции посредством кинематографа, пусть даже кассово это почти не выгодно.

 А что нужно зрителю?

— Запрос вычисляется элементарно: зрители голосуют рублем в кассе кинотеатра. Если бы я хотел стать кассовым российским режиссером, работал бы иначе. Но у меня другая задача — снимать кино, понятное зрителям во всем мире. В России на данный момент нет второго режиссера, который сможет снять фильм на английском, как я.

 Но то, что происходит в России, вам интересно?

— Я ни за чем не слежу. Почти перестал читать новости, реже стал заходить в Facebook — и мой мир резко преобразился. Эдакая тактика страуса с головой в песке. Я не стремлюсь быть в курсе всего, что творится в России, мне важнее держать руку на пульсе мировой культуры. Но обязательно посмотрю призеров «Кинотавра», ту же «Верность» Сайфуллаевой и «Быка» Акопова.

 Но за делом Ивана Голунова вы же наверняка следили? Это история, достойная экранизации?

— Все наше время в итоге будет превращено в гениальнейшее кино. Да, историю Ивана можно превратить в сценарий фильм о трех днях под арестом. Очень много крутых драм происходит в сжатых пространстве и времени. Даже о том, как мы с вами в «Старбаксе» сидим, можно сделать захватывающий триллер. Помните оскароносный «В центре внимания»? Один из моих любимых фильмов, я трижды ходил на него в кино. Трижды. На почти трехчасовую драму. Ну как это возможно? А меж тем там всего одна лишняя сцена. Просто нужно уметь писать и снимать.

 Кстати, на чьих примерах фильмов вы учитесь снимать? Помимо очевидных режиссеров, конечно.

— Смотрю хорошее кино нон-стоп. Иногда балуюсь легкими наркотиками в виде плоховатых фильмов. Не откровенного бреда, конечно, но средненьких. Низкобюджетные хорроры люблю, например. Плохое кино учит снимать почти так же, как хорошее.

 А читаете что?

— Признаюсь: я столько читаю онлайн и перебираю столько сценариев, что становится попросту лень открыть книгу. Это беда, потому что от последней прочитанной книги я до сих пор в восторге. Кстати, очень рекомендую — «Кинокомпания Ким Чен Ир представляет». Реальная история про то, как в 70-х годах Ким Чен Ир похитил главного южнокорейского режиссера и его бывшую жену, топовую актрису, и заставил их снимать стыдное пропагандистское кино. Они же намеренно снимали хорошее, чтобы в итоге поехать на международный фестиваль и сбежать. Еще там очень интересно описана история разделения Кореи, борьба Советского Союза и Америки. Тогда, кстати, корейцы придумали поговорку: «Когда дерутся киты, хребты ломают креветки». Это очень врезалось в голову.

— В одном интервью вы рассказывали, что депрессивное состояние настигло вас, когда в Индонезии случилось цунами. Что еще может вас огорчить?

— Вот недавно я прочитал, что Европу ждет самое горячее лето с 2003 года, а тогда, к слову, только во Франции погибли больше пятнадцати тысяч человек. Я понимаю, что еще чуть-чуть — и все, ничего не останется. Стараюсь часто об этом не думать и делать что-то по мере своих сил: не использовать пластик, например. А вообще я вчера прочитал жуткую фразу какого-то профессора. Он утверждает, что примерно две тысячи человек на Земле физически и финансово противостоят нашему шансу на спасение, и скоро каждый дальновидный человек будет обязан попытаться убить одного из них. Это не может не огорчать. Не хотелось бы, чтобы моим детям приходилось кочевать из точки в точку в поисках воды.

 А за те три года, пока вы ничего не снимали, апатия не накатывала?

— Вовсе нет. Я три года рос. Много писал, думал, периодически снимал. Хорошо, что не снял большое кино сразу после «Хардкора». Хотя тут я сам виноват — как мудак отказался от фильма с бюджетом $50 млн, гениальными продюсерами, крепким сценарием, гонораром около $1 млн и Мэттью Макконахи в главной роли.

 Как это — отказались?

— Три года, пока снимался «Хардкор», я не болел. Вдруг наутро после премьерного показа в Москве организм решил, что можно выдохнуть, и я попал в больницу с пневмонией. Я лежал в полном бреду, мне прислали контракт — я не подписал, пробубнил, что хочу делать только свое кино. Я тогда вообще ничего не соображал и после выписки ничего не помнил. Потом позвонил продюсерам, а они сообщили, что отдали проект другой команде. В итоге фильм так и не запустили, но сейчас планируют сериал. Зато у меня окончательно сложился пазл «моего кино»: я теперь точно знаю, как написать сильный сценарий, и точнее чувствую, что я хочу сказать той или иной работой.

Сейчас, за что ни возьмусь, все сниму хорошо. По крайней мере, так чувствую. При этом не устаю повторять любимую фразу — «вскрытие покажет». Можно сколько угодно болтать, давайте дождемся результатов

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Pin It on Pinterest